У нас написался феерический травяной бред, да простит нас заказчикДва фикрайтера по скайпу
Фик рожали. В маму с папой
Не пошло в итоге чадо.
Родилося что не надо:
Не ребенок, не зверушка -
Зверь Раканов
Непонятная порнушка
Кирпич на голову упал
Наивному юнцу с Надора,
И страстью черной воспылал
Внезапно он по монсеньору
В ночи стихи ему писал,
Но не увидев пониманья,
Дурак гитару в руки взял
Для привлечения вниманья.
Несчастный эра инструмент
Молил, рыдал - все было тщетно.
И про "очей прекрасных плен"
Завыл в кривых руках поэта.
И так пронзителен был вой,
Что псы от ужаса заткнулись,
И зашептал "Создатель мой"
Пьянчуга на одной из улиц
"Неужто нам пришел конец,
И это Зверь Раканов рыщет?"
А полный светлых чувств юнец
Орёт про поцелуев тыщи.
Услышав этот скорбный звук,
Коты от зависти подохли.
Дик в муках творческих потуг
Всё ближе подходил под окна.
Юнцу ведь было невдомёк,
Что Алва, мучимый мигренью,
В Закат бы с радостью упёк
Его со всей подобной хренью.
И обладатель «синих глаз
Прекрасных, как рассвет весною»,
Решил, что в этот поздний час
По горло сыт проклятым воем.
Закат далек, кувшин зато
С холодной ключевой водицей
Был под рукой... Ее поток
Вернул покой и сон столице.
Но рано радовался эр:
Ведь серенада не допета!
И не смотря на резкость мер
Вновь голос зазвучал поэта!
Вещал влюбленный менестрель.
Горя отнюдь не светлым чувством
Эр Рокэ открывает дверь...
Но тут как раз писатель шустрый
На маршальский открытый лоб
Прицельно опустил булыжник
И мысль загнать поэта в гроб
В раз Алве показалась лишней.
Вдвоём пошли они домой,
Как было авторам и надо...
Ничто не ново под луной:
Ни кирпичи, ни серенады